2 октября 2022 г. Воскресенье | Время МСК: 05:35:06
Карта сайта
 
Статьи
Как команде строитьсяРаботодатели вживляют чипы сотрудникамAgile в личной жизниСети набираются опта
«Магнит» хочет стать крупным дистрибутором
Задачи тревел-менеджера… под силу роботу?8 основных маркетинговых трендов, которые будут главенствовать в 2017 году
Статья является переводом одноименной статьи, написанной автором Дипом Пателем для известного англоязычного журнала «Entrepreneur»
Нужно стараться делать шедевры
О том, почему для девелопера жилец первичен, а дом вторичен

Трейд-Маркин



Коммерческие опыты большинства российских деятелей шоу_бизнеса обычно ничем не заканчиваются, но биз
Источник: Бизнес-Журнал онлайн
добавлено: 22-04-2008
просмотров: 10440
Коммерческие опыты большинства российских деятелей шоу_бизнеса обычно ничем не заканчиваются, но бизнес Владимира Маркина давно простился с трудным детством и уверенно растет.

В холдинг «Маркин», которым владеет певец, входит уже шесть компаний. Однако сам Маркин не хочет признавать себя бизнесменом:

— Я никогда не говорил, что я бизнесмен, поскольку занимаюсь продюсерской деятельностью. Я певец и продюсер. А продюсер — это не тот, кто где−то взял чужие деньги и куда−т их вложил. Продюсер — это создатель, конструктор, изобретатель. Так что, говоря русским языком, я… придумывальщик.

Мопед, джинсы и гитара

Ветераны ГАИ из подмосковного города Пушкино до сих пор вспоминают пацана на необычном мопеде, сделанном из велосипедной рамы. А владелец этого транспортного средства очень гордился тем, что конструкцию ему удалось собрать без единого сварного шва.

— Сварочный аппарат был чем−то недостижимым, — смеется Маркин. — Так что мопед я собрал, используя болтики. Обрезал раму, вставил в нее трубочки меньшего диаметра, а потом, установив на двигатель, им же самим и закрепил место стыка.

Хорошее все−таки для себя слово придумал Маркин — «придумывальщик»…

Однажды, уже будучи студентом, Маркин увидел на одном из приятелей самостоятельно сшитые джинсы. Многие еще помнят, что значили джинсы для советского мальчишки. Однако мама шить «фирменные» брюки отказалась напрочь: «Откуда у этого парня джинсы? Сам себе сшил? Вот и ты сам себе шей!»

Первые штаны Владимир Маркин сшил из брезента. Старенький «Зингер» был «раздолбан напрочь», но певец сохранил эту швейную машинку как память. «Это был первый опыт и первый результат, — вспоминает Владимир. — А через некоторое время у меня дома уже была целая подпольная фабрика из шести промышленных швейных машин».

И все−таки главным увлечением была гитара: Маркин начал придумывать песни с двенадцати лет. Когда в годы горбачевских реформ появилась возможность легально зарабатывать деньги любимым делом, самое время было отказаться от «непрофильных» проектов. Но Маркин не отказался. «Вообще−то народная мудрость гласит, что, одновременно занимаясь самыми разными вещами, ничего не добьешься. Однако я, распыляясь, иногда даже достигаю желаемых результатов. У меня интересная, насыщенная жизнь».

Результатом «насыщенной жизни» стал сложившийся со временем холдинг, в который входят компании Markin artist, Markin club, «Markin.Праздник», Markin media, Mark’in production, а с недавнего времени еще и «Маркин.Чай». Вот только встречу «Бизнес−журналу» Владимир Маркин назначил не в шикарном кабинете «владельца холдинга», а в павильоне−ресторане «Сиреневый туман», уютно разместившемся в ДК МЭИ, где продюсер до сих пор работает… заведующим клубом на четверть ставки.

— Многие певцы, музыканты и актеры пытаются пробовать себя в бизнесе. Но серьезные и долгосрочные проекты получаются редко...

— Знаете, артисты часто переоценивают себя. Многие начинают заниматься бизнесом по принципу «я известен и, стало быть, у меня все получится». Конечно, у каждого артиста есть имя, брэнд, который так или иначе капитализирован. Но открытым остается вопрос о том, в какой степени этот брэнд защищен, и что еще нужно к нему приложить, чтобы все получилось.

Во время перестройки, уберегая в мой любимый дом культуры Московского энергетического института от желающих превратить его в ночной клуб или магазин, я отлично понимал, какие средства использовать и какие «политические» шаги предпринять. Но большинство артистов часто не понимают, что за чем следует. Вот выпустил артист какую−нибудь именную марку — и уверен, что теперь кто−то сделает за него всю остальную работу. Проведет маркетинговое исследование, подтянет инвестиции, запустит рекламную кампанию, продумает стратегию, да еще и с конкурентами разберется.

— Все ваши бизнесы, предшество вавшие проекту «Маркин.Чай», легко укладывались в единую логику, поскольку так или иначе были связаны с концертной деятельностью.

— Да, к моменту появления брэнда «Маркин.Чай» у меня уже было свое рекламное агентство, которое по сей день сопровождает многие кампании, связанные с выходом компакт−дисков или приездом западных звезд. Мы беремся за все, что связано с музыкой и выходом фильмов в эфир; этим я занимаюсь на протяжении тринадцати лет. Плюс собственная производственная база, разбросанная по всей Москве: дизайн−студия, телевизионная «монтажка». Мы, например, можем позволить себе делать регулярные еженедельные телепередачи. А при необходимости могли бы создать целый телеканал. У меня есть и праздничное агентство, которое сделало немало крупных и небольших, приватных и публичных мероприятий — от празднования 70−летия Бориса Ельцина до всего цикла мероприятий, посвященных 160−летию Сбербанка.

Два стакана

— Почему все−таки чайный бизнес?

— А тут у меня была благородная цель. Нет, честно! Выяснив разницу между тем, что называют чаем на Цейлоне, и тем, что продают у нас в виде «цейлонского» чая, я поначалу был шокирован. А потом подумал: пора уже как−то информировать народ. Рассказать, что крупнолистовой чай — не самый дорогой, а самый дешевый. И что самый дорогой — мелколистовой.

— Ваша чайная история началась с поездки на Цейлон?

— Нет, раньше. В славном подмосковном городе Подлипки (ныне Королев. — Прим. ред.), где я родился и жил до пяти лет, зимой меня часто возили в детский сад на санках. Чаще всего папа с мамой, но иногда — соседи по общежитию. Тогда была какая−то проблема с молоком. Да и не любил я в детстве молоко: мне пенки не нравились. Уже тогда я был человеком упертым и каким−то образом сумел уговорить родителей давать мне вместо молока чай. Утром они мне накручивали два стакана чая и отправляли меня в сад. Я бодренький ехал на санках. Может быть, мурлыкал песенки, может быть, играл в игрушки. Не помню. А соседи об этой правильной чайной традиции не знали. И когда первый раз повезли меня в сад, я всю дорогу орал: «Чаю хочу!» Пришлось им развернуться назад и налить мне два стакана чая. Так что чай я люблю с детства.

Меня всегда интересовало то, что происходит на чайном рынке. И всегда я отличал «химический» чай от более или менее нормального. Сами понимаете, поехать на Цейлон мне было интересно вдвойне. Прилетел — и сразу отправился по разным компаниям, занимающимся поставками чая. Съездил на плантации, на фабрики, поучаствовал в профессиональных дегустациях, где подают полторы сотни видов чая и рассказывают, как правильно его пробовать, чем один сорт отличается от другого. Тогда−то я и увидел массу нестыковок на нашем чайном рынке. А еще — много откровенного вранья и «перевертышей».

— А почему мелколистовой чай лучше крупнолистового?

— Да потому что растет он выше, в горах. Там разная влажность, он не успевает за три дня сильно вырасти, поэтому он очень насыщенный и вкусный. И чем выше такой чай растет, тем он дороже. А наши «маркетологи», которые продвигали чайные марки десять лет назад, мягко говоря, обманули народ. Сказали: крупнолистовой — это хорошо, а мелкий — плохо, его ножницами нарезали! Люди и поверили.

Очень хотелось объяснить всем, что к чему. А если объяснять, то почему бы не выпускать хороший чай? Да и фамилия тут вполне подходит. Чай высшей марки — чай Маркин. На самой коробке это тоже обыгрывается, вариантов очень много: у нас предполагаемая маркетинговая программа расписана на три года вперед. Но это не значит, что все идет «по плану». Наоборот, мы умеем многие вещи придумывать и менять очень оперативно. Вот вам «не чайный» пример. Приходят к нам обеспеченные люди и говорят: хотим своему папе к юбилею быстренько напеть альбом. Что же, мы «быстренько» учим их петь, делаем аранжировки, записываем в студии — и через три дня они уже вручают альбом папе. Да, это стоит хороших денег. Но главное, мы умеем быстро принимать решения и быстро оформлять их профессиональным образом. Кстати, такой альбом будет выглядеть ничем не хуже, чем у любой нашей эстрадной звезды. И аранжировки тоже будут ничем не хуже.

Когда приходят какие−то свежие идеи по продвижению чая, мы оцениваем ожидаемую реакцию покупателей — и тут же готовы эти идеи воплощать. Такая скорость реакции помогает договариваться и с потенциальными партнерами, ведь без крупной дистрибуции нам уже не обойтись. Жаль только, наша «скорострельность» далеко не всегда помогает пробивать взяточничество, процветающее в крупных торговых сетях.

— Вы что, рискуете бороться с сетями?

— Я в своей жизни пробивал и не такие стены. Скажу так: если в какой−то крупной торговой сети вы не найдете «Маркин.Чай», значит, от нас хотят взятки за то, чтобы мы поили людей хорошим чаем. Поэтому я и говорю в рекламе: подходите и требуйте наш чай — до тех пор, пока владельцы сети или ее генеральный директор не поймут, что их неучастие в этом проекте — попытка заработать на том, на чем они зарабатывать не имеют права.

Чем выше входная цена в сеть для производителя, тем выше должна быть стоимость продукции. Или ниже — качество. Поднимать стоимость своей продукции я не хочу, потому что наш чай, хотя и относится к премиум−классу, должен быть доступен большинству людей. А снижать качество я не буду в принципе. Не для того я пел «Сиреневый туман», «Песок…» и ставил свою фотографию на пачку с чаем. Будем договариваться. Будем продавливать. Будем пробивать. Мздоимство со стороны сетей незаконно, об этом и в «Бизнес−журнале» пишут. Все эти «входные бонусы» — незаконное обиралово. А я не могу мириться с нарушением закона.

Я считаю, что мы должны поддерживать нашего гражданина, рассказывая ему о том, что такое хороший чай. И что такое, скажем, хорошая курица. И у нас есть производители, которые доказывают свою правоту. С некоторыми я дружу еще со времен учебы в МЭИ — например, с Сережей Лисовским. Так что будем бороться!

— Какова ваша бизнес−цепочка? Чай собирают на Цейлоне, потом везут сюда и здесь, в Подмосковье, упаковывают?

— Да, мы собираем и производим чай на Цейлоне. Дальше — два варианта доставки. Первый: упаковать на месте в коробочки и привезти. Второй: привезти в больших мешках и уже здесь расфасовать. Поначалу мы хотели упаковывать чай только на Цейлоне. Но это оказалось не совсем удобно. Например, мы выпускаем чай с диском, или хотим оперативно повлиять на полиграфию упаковки, или используем какой−то интересный ход. Если упаковка происходит на Цейлоне, получаются очень длинные концы.

На Цейлоне недобросовестному производителю не дадут «химичить», а здесь он может делать что угодно. Вот как раз для этого и нужны личная гарантия, именной брэнд. Я своим именем гарантирую, что мой чай производится исключительно на Цейлоне. Точнее, пока на Цейлоне. Дальше будем идти и по другим странам.

— Планируете расширить линейку?

— Конечно. А как иначе занять 20% рынка, которые мы должны получить года через три–четыре?

— Вы презентовали свой чай в 2006−м на выставке «Продэкспо». Что удалось сделать за эти два года?

— Ну, во−первых, я стал намного глубже разбираться в чае. Ближе познакомился с чайным рынком России. Но главное в том, что я сам целиком и полностью не только контролирую процесс, но и в идеологическом смысле руковожу им. Поначалу я, разумеется, думал, что проектом займется профессиональная команда. Но в результате получилось так, что многие вещи нужно делать самому, чтобы проект развивался динамичнее. Конечно, были за два года и какие−то не то чтобы ошибки, а скорее… пробы. Например, год ушел на попытки понять, как мы будем развивать проект. Кстати, на многие вопросы вы никогда не найдете ответа, пока сами не попробуете что−то сделать.

— Дистрибьюторы воспринимают вас как носителя личного брэнда — или как человека, который реально занимается бизнес−стратегией проекта?

— Моя задача как раз и состоит в том, чтобы убедить всех: я реально занимаюсь проектом. Вот, например, мы проводим дни рождения «Маркин.Чай». Последний раз это происходило у меня в «Сиреневом тумане». Приглашали дистрибьюторов, которые уже стали нашими друзьями. И тех, кто станет таковыми в будущем. В процессе музыкального, живого общения — с песнями, разговорами, рассказами и обсуждениями, в режиме этакого клуба наши партнеры получают ответы. Они понимают, что я не просто «брэндоноситель», а идеолог проекта. Что я лично отвечаю за все, что будет подписывать генеральный директор компании. Ну и, конечно, мы приоткрываем некоторые секреты, которые позволяют дистрибьюторам понять, что лучше начать сотрудничать с нами прямо сейчас, чем потом, извините, кусать локти.

Не буду скрывать: поиск партнеров — непростая вещь. Нужно найти людей и компании с хорошей репутацией. Тех кто не будет обманывать ни потребителя, ни производителя. Да, конечная цель дистрибуции — заработать деньги. Но ведь зарабатывать можно и на хорошем!

— В чем смысл продажи чая вместе с музыкальным диском?

— Мы выпускаем диски сами, потому что звукозаписывающим компаниям я, извините, не верю. Они пираты. И те центы, которые они мне предлагают за выпуск диска, не соответствуют действительности. Если диск выпускается обычным способом, через рекординговую компанию, то дальше он попадает к музыкальным дистрибьюторам. Они пытаются душить рекординговые компании и берут за диски смешные деньги. Потом в этой цепочке появляются музыкальные магазины и сети, которые говорят: мы торгуем компакт−дисками, поэтому компакт−диски должны стоить столько−то. И когда ты им говоришь: «Ребята, но вроде бы вы должны торговать музыкой!» — люди удивляются: «Какая музыка? О чем вы говорите? Мы компакт−дисками торгуем!»

Вот почему коробочка с чаем и с диском отправляется на полку в бакалею. Если кто−то хочет купить мою музыку, нужно просто прийти в бакалею и не ковыряться где−то в обилии компакт−дисков. В результате чайная дистрибуция получает дополнительную прибыль, которую она забирает у дистрибуции музыкальной. Заслуженно забирает, я им сам это отдал! Бакалейные магазины получают прибыль, которую должны были получить музыкальные. Я им это подарил: зарабатывайте, ребята! Наконец, это стопроцентная защита от пиратства. Не говоря уже о том, что та музыка, которую я буду продавать (а на старте я буду продавать только свою), позволит мне зарабатывать заслуженные дивиденды именно на продаже музыки на компакт−дисках. Что в свою очередь даст возможность инвестировать в тот же самый чай и держать ценовую политику в нужных рамках, не снижая качества продукта.

Качество и искренность перед потребителем — самое главное. Я искренне пою свои песни. И так же искренне занимаюсь этим бизнесом. И не случайно я ставлю на пачку свою фотографию. Это не просто желание показать себя в большом количестве миниатюрных копий. Это прежде всего гарантия качества и защита брэнда. С фотографией «пиратить» уже сложнее. А если мы говорим об упаковочке чая с диском, то это просто стопроцентная защита от пиратства. Подделывать диск с чаем — нереально. Слишком много усилий. Гораздо проще украсть и тиражировать фильм «12» или «Ночной дозор».

— Музыка помогает продвигать чай, а чай — зарабатывать на музыке?

— Да. Это один из тех «конструкторских» продюсерских ходов, которые меня давно интересовали. И соединение двух продуктов позволило это сделать. Говоря языком моего партнера Григория Трусова, профессионального маркетолога, это пример латерального маркетинга, когда один брэнд двигает другой, а тот в свою очередь двигает первый. Думаю, это действительно первый российский пример такого рода.

— Сколько стоит брэнд «Маркин»?

— По одной технологии получается три миллиона долларов, по другой — уже пятнадцать миллионов. Так это или нет, покажет время. Если через два года я выйду на те цифры, которые предполагаю (или не выйду на них), — тогда и обсудим.

— Недавно у вас появился еще один новый проект — дом творчества «Сиреневый туман» в Алуште. Вы себя уже почувствовали девелопером?

— В этом−то и состоит вся беда: я не девелопер! Я… лоббист. Действительно, Алушта для меня — интересный проект. Там есть студенческий лагерь, к которому многие мои однокашники, закончившие МЭИ, очень трепетно относятся. В результате появилась идея: для нас, для тех людей, которые близки по духу к студенчеству, не отнимая ничего у студентов, построить что−то рядом. Пришлось включить весь свой «административный» и неадминистративный ресурс, обаяние и потратить три года жизни на оформление земли под будущую базу отдыха, где будут и жить, и отдыхать, а может быть, даже владеть какими−то виллами наши бывшие студенты МЭИ. Сюда будут приезжать крупные бизнесмены, которым интересно наше студенческое общение, артисты. Такое соседство могло бы помочь в том числе и студенческому лагерю. Название будет — Дом творчества «Сиреневый туман».

А главное, мы ни у кого ничего не отнимаем. Просто получили на законных основаниях шесть гектаров земли и пятьсот метров пляжа. Не по левым документам, а по настоящим. Но дальше — дилемма. Я не знаю, с какой именно управляющей компанией работать, потому что в Крыму мы и не нашли пока ни одной, которая бы нас устраивала. А еще мне нужна строительная компания. Тоже ищем...

— Каким будет холдинг Владимира Маркина лет через десять?

— Честно говоря, не знаю. Я знаю, что в любом случае никогда не буду заниматься теми вещами, которые мне неинтересны. И теми, которые не полезны для людей. Мне неинтересно заниматься чем−то только ради увеличения оборотов, бизнесом ради бизнеса. Мой товарищ Юра Дубовицкий, основатель сети «Белый ветер», говорит: «У тебя очень веселый бизнес!» В свое время он тоже работал директором ДК МЭИ. А с тех пор, как стал бизнесменом, все время скучает по этому веселому бизнесу.

Мой бизнес будет однозначно веселым. И связанным с моим творчеством, потому что я буду придумывать все, что поможет мне, минуя пиратов и монополистов на музыкальном рынке, нести людям песни. Мне будет интересно создавать что−то, чем я действительно гордился бы. Мне приятно, что песни — и «Песок…», и «Самый симпатичный во дворе…», и «Сиреневый туман», и еще не один десяток песен, которые я в своей жизни создал именно как продюсер (не важно, я их написал или они были написаны до меня, но незаслуженно забыты) — помогают человеку жить. Я хочу сделать то, что помогало бы нашим гражданам не просто жить. Хочу, чтобы люди гордились тем, что это происходит в нашей стране. И чтобы я тоже гордился тем, что это нужно людям. А что именно это будет, даже ума не приложу.

опубликовано в журнале "Бизнес-журнал" №6 от 21 Марта 2008 года
Группа компаний "ИПП"
Группа компаний Институт проблем предпринимательства
ЧОУ "ИПП" входит
в Группу компаний
"Институт проблем предпринимательства"
Контакты
ЧОУ "Институт проблем предпринимательства"
190005, Санкт-Петербург,
ул. Егорова, д. 23а
Тел.: (812) 703-40-88,
тел.: (812) 703-40-89
эл. почта: info@ippnou.ru
Сайт: https://www.ippnou.ru


Поиск
Карта сайта | Контакты | Календарный план | Обратная связь
© 2001-2022, ЧОУ "ИПП" - курсы МСФО, семинары, мастер-классы
При цитировании ссылка на сайт ЧОУ "ИПП" обязательна.
Гудзик Ольга Владимировна,
генеральный директор ЧОУ «ИПП».
Страница сгенерирована за: 0.105 сек.
Яндекс.Метрика